Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г.


09.10.2015

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 4 декабря 2014 г.
Противоречия в уголовном законодательстве, устанавливающем ответственность за посягательства на половую неприкосновенность и половую свободу личности, трудности, с которыми столкнулся правоприменитель, стали предметом активного обсуждения в науке . Сложности на практике возникали не только при квалификации рассматриваемых преступлений, но и при назначении принудительных мер медицинского характера лицам, совершившим преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста, и страдающим расстройством сексуального предпочтения (педофилией), не исключающей вменяемости (п. »д« ч. 1 ст. 97 УК РФ), назначение которых стало обязательным после дополнений, внесенных Федеральным законом от 29 февраля 2012 г.
Предлагая в п. 1 Постановления 2014 г. дефиниции преступлений, предусмотренных ст. ст. 131 и 132 УК РФ, Пленум не определил, что следует понимать под половым сношением, мужеложством, лесбиянством, иными действиями сексуального характера. Судебное толкование указанных понятий, которое давалось в п. 1 Постановления 2004 г., вызывало споры, но все же оно вносило некоторую определенность в правоприменительную деятельность, и даже от таких дефиниций довольно общего свойства вряд ли стоило отказываться.
Содержащееся в п. 1 Постановления 2014 г. определение иных действий сексуального характера существенно ограничивало пределы действия ст. ст. 131 и 132 УК РФ, так как Пленум фактически ввел в состав указанных насильственных половых преступлений признак цели, относя к указанным деяниям только те, которые направлены на удовлетворение половой потребности посягателя . Этот недочет устранен в п. 1 Постановления 2014 г., где обоснованно утверждается, что мотив совершения преступлений, предусмотренных ст. ст. 131 и 132 УК РФ (удовлетворение половой потребности, месть, национальная или религиозная ненависть, желание унизить потерпевшее лицо и т.п.), для квалификации содеянного значения не имеет.

В отличие от Постановления 2004 г., раскрывавшего в п. 3 только один способ совершения насильственных половых преступлений (использование беспомощного состояния потерпевшего), п. п. 2 - 5 Постановления 2014 г. содержат толкование всех способов совершения преступлений, предусмотренных ст. ст. 131 и 132 УК РФ, здесь раскрывается понятие насилия, угрозы применения насилия, использования беспомощного состояния потерпевшего.
Определяя насилие, Пленум Верховного Суда РФ разъясняет, что, выступая способом совершения преступлений, предусмотренных ст. ст. 131 и 132 УК РФ, оно может быть как опасным, так и не опасным для жизни или здоровья , не охватывая лишь умышленное причинение тяжкого вреда здоровью человека, которое требует дополнительной квалификации по соответствующей части ст. 111 УК РФ (п. 2 Постановления 2014 г.).

Предлагаемое в п. 3 Постановления 2014 г. толкование угроз применения насилия позволяет сделать вывод, что для юридической оценки угрозы в указанных выше составах преступлений необходимы два обязательных условия: во-первых, угроза должна являться средством преодоления сопротивления потерпевшего лица, во-вторых, должны быть основания опасаться осуществления данной угрозы. Как справедливо пишет И.А. Фаргиев, перечень указанных условий необходимо дополнить еще и указанием на осознание виновным того, что высказанная угроза оказывает или окажет воздействие на потерпевшего и последний воспринимает ее как реальную, а также - на желание добиться такого результата .

Определяя в п. 5 Постановления 2014 г. беспомощное состояние потерпевшего, стоило бы упомянуть и примечание к ст. 131 УК РФ, в котором легально закрепляется один из случаев нахождения потерпевшего в беспомощном состоянии.
Исключение в 2003 г. из понятия совокупности преступлений (ч. 1 ст. 17 УК РФ) в случаях, когда »совершение двух или более преступлений предусмотрено статьями Особенной части... в качестве обстоятельства, влекущего более строгое наказание«, повлекло расхождение судебного и доктринального толкования в вопросах квалификации убийств, сопряженных с иными преступлениями. Ряд ученых, ссылаясь на новую редакцию ч. 1 ст. 17 УК РФ, отказались от прежнего подхода к квалификации так называемых сопряженных убийств по совокупности с разнородными преступлениями и высказали предложение о необходимости приведения судебного толкования в соответствие с доктринальным как более точно отвечающим позиции законодателя .

Позиция же Верховного Суда РФ в этой части не изменилась, как и в известном Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. »О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)«  (абз. 2 и 3 п. 13), так и в абз. 4 п. 2 Постановления 2014 г. даются разъяснения о необходимости квалификации по совокупности преступлений, предусмотренных п. »к« ч. 2 ст. 105 УК РФ и соответствующими частями ст. 131 или ст. 132 УК РФ. И эту позицию также поддерживает значительная часть авторитетных криминалистов .

Не изменилась позиция Пленума и при определении продолжаемых насильственных половых преступлений (п. 8 Постановления 2014 г.). Отличие состоит лишь в том, что действующее Постановление, помимо временной связи и единства прочих признаков, характеризующих объективную сторону содеянного, являющихся внешними проявлениями (возможными доказательствами) единого умысла на совершение ряда тождественных актов, посягающих на половую свободу, конкретизирует, что преступление совершается в отношении одного и того же лица.
Одним из наиболее спорных в доктрине уголовного права и судебной практике остается вопрос квалификации групповых насильственных половых преступлений. В п. 10 Постановления 2014 г. содержатся общие положения о квалификации изнасилования и насильственных действий сексуального характера по признаку совершения группой лиц (группой лиц по предварительному сговору, организованной группой). При этом Пленум Верховного Суда РФ не дает прямого ответа на вопрос, следует ли признавать женщину соисполнителем группового изнасилования в случае применения ею насилия к потерпевшей в процессе изнасилования. Судебная практика последних лет идет по пути признания женщины соисполнителем группового изнасилования при указанных обстоятельствах . Вместе с тем, как справедливо отмечает Т.Н. Нуркаева, приведенная ситуация является нетипичной с точки зрения понимания субъекта рассматриваемого преступления и в определенном смысле идет вразрез с положениями уголовного закона (ч. 4 ст. 34 УК РФ) . Учитывая изложенное, Пленуму Верховного Суда РФ стоило бы четче высказать свою позицию относительно квалификации подобных случаев.

Необходимы и разъяснения относительно обоснованности квалификации по п. »а« ч. 2 ст. 131 и п. »а« ч. 2 ст. 132 УК РФ действий лиц, свершивших преступление в группе, в которой только это лицо отвечает всем признакам субъекта преступления и подлежит уголовной ответственности, а остальные уголовной ответственности не подлежат вследствие малолетства или невменяемости. Правоприменительная практика по данному вопросу единообразием не отличается , но в последние годы все чаще судебная практика вменяет лицу, исполняющему объективную сторону преступления совместно с »негодным« субъектом, в качестве квалифицирующего обстоятельства признак совершения преступления группой лиц . Однако такой подход входит в противоречие с общими положениями о соучастии в преступлении (ст. 32 УК РФ) и доктринальным толкованием .

Разъясняя квалифицирующий признак заражения потерпевшего венерическим заболеванием (п. »в« ч. 2 ст. 131 и п. »в« ч. 2 ст. 132 УК РФ), Пленум Верховного Суда РФ изменил свою позицию. Если в Постановлении 2004 г. (п. 13) по отношению к факту заболевания допускалась только умышленная форма вины (умысел мог быть как прямым, так и косвенным), то в Постановлении 2014 г. (п. 12) по отношению к факту венерического заболевания, наступившего в результате изнасилования или насильственных действий сексуального характера, допускается как умысел, так и неосторожность в форме преступного легкомыслия.
Учитывая, что после изменений, внесенных Федеральным законом от 29 февраля 2012 г.
Актуальным для судебной практики является сформулированное в п. 16 Постановления 2014 г. разъяснение о том, при совершении каких действий наступает уголовная ответственность за половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, достигшим двенадцатилетнего возраста, но не достигшим шестнадцати лет, а также за совершение в отношении указанных лиц развратных действий (ст. ст. 134, 135 УК РФ). При этом практическая ценность таких разъяснений была бы еще выше, если бы они не только определяли рассматриваемые составы, но и проводили разграничение с преступлениями, предусмотренными ст. ст. 131, 132 УК РФ. В п. 4 Постановления 2004 г. такие рекомендации содержались. Пленум Верховного Суда РФ обоснованно указывал, что разграничение данных преступлений следует проводить не только по способам их совершения, но и исходя из осознания потерпевшим характера и значения совершаемых с ним действий. На сегодняшний день формулировкой примечания к ст. 131 УК РФ законодатель, по сути, презюмировал, что до достижения двенадцатилетнего возраста лицо находится в беспомощном состоянии, а значит, не может понимать характер и значение совершаемых с ним действий и выразить свою волю на их совершение. Но данная презумпция опровержима, и на практике не исключены случаи, когда и лицо, достигшее двенадцатилетнего возраста, не может понимать характера совершаемых с ним действий, и тогда действия виновного должны квалифицироваться по ст. ст. 131 или 132 УК РФ, но при этом необходимо доказывать осознание виновным того, что достигшее двенадцатилетнего возраста лицо неадекватно оценивало совершаемые с ним действия.
Весьма полезным для практики представляется и сформулированное в п. 16 Постановления 2014 г. разъяснение о том, при совершении каких действий наступает уголовная ответственность за половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, достигшим двенадцатилетнего возраста, но не достигшим шестнадцатилетнего возраста, а также за совершение в отношении указанных лиц развратных действий (ст. ст. 134, 135 УК РФ). При этом практическая ценность таких разъяснений была бы еще выше, если бы они не только определяли рассматриваемые составы, но и разграничивали их с составами преступлений, предусмотренных ст. ст. 131, 132 УК РФ. Утратившее силу Постановление в п. 4 более ориентировано на отграничение ст. ст. 131, 132 УК РФ от ст. 134 УК РФ. Пленум Верховного Суда РФ обоснованно указывал, что разграничение данных преступлений следует проводить не только по способам их совершения, но и исходя из осознания потерпевшим характера и значения совершаемых с ним действий.
Учитывая, что законодатель не конкретизировал, какие действия признаются развратными и образуют состав преступления, предусмотренный ст. 135 УК РФ, очень важна дефиниция, сформулированная в п. 17 Постановления 2014 г., посредством которой Пленум широко определяет развратные действия (ст. 135 УК РФ) - к ним отнесены любые действия, кроме полового сношения, мужеложства и лесбиянства, совершенные в отношении лиц, достигших двенадцатилетнего возраста, но не достигших шестнадцатилетнего возраста. Ограничиваются они лишь мотивом, которым руководствуется виновный, - удовлетворение сексуального влечения, вызывание сексуального возбуждения у потерпевшего лица либо пробуждение у него интереса к сексуальным отношениям. Указанный подход можно признать обоснованным, так как достаточно сложно обозначить конкретный круг всевозможных форм развратных действий в связи с многообразностью сексуального поведения человека.
Поддерживается правоприменительной практикой и подход, состоящий в отнесении к развратным и таких действий, при которых непосредственный физический контакт с телом потерпевшего лица отсутствовал, включая действия, совершенные с использованием сети Интернет, иных информационно-телекоммуникационных сетей (п. 17 Постановления 2014 г.).
Одна из сложных проблем, с которой сталкиваются правоприменительные органы при квалификации преступлений, предусмотренных ст. ст. 131 - 135 УК РФ, - это установление признаков субъективной стороны. До изменений, внесенных в Уголовный кодекс Федеральным законом от 27 декабря 2009 г. Несмотря на изменения в уголовном законодательстве, судебная практика исходит из того, что доказывать наличие умысла виновного на совершение инкриминируемых ему действий, в том числе и в отношении возраста потерпевшей, все-таки необходимо .

Как справедливо отмечает Г. Есаков, выяснение вопроса о том, должна ли сторона обвинения доказать достоверное знание о возрасте (заведомость) или достаточно доказать, что виновный допускал как возможный, неисключенный факт недостижения лицом соответствующего возраста, на сегодняшний день остается открытым, в связи с чем остается неразъясненной и нереализованной цель законодателя, исключившего заведомость из текста УК РФ .

Верховный Суд РФ принял принципиально важное решение, указав в п. 22 Постановления 2014 г., »что квалификация преступлений по соответствующим признакам (к примеру, по п. «а» ч. 3 ст. 131 УК РФ) возможна лишь в случаях, когда виновный знал или допускал, что потерпевшим является лицо, не достигшее восемнадцати лет или иного возраста, специально указанного в диспозиции статьи Особенной части УК РФ", обоснованно исключив тем самым объективное вменение.

Теги: Постановление Пленума Верховного Суда
Автор:  Скрипченко Н.Ю.

Частые вопросы

Адрес

  • 443 093, г. Самара
    ул. Мориса Тореза, 1а (адрес адвокатской коллегии)

График работы
  • Круглосуточно
  • 7 дней в неделю

Сайт
Телефон
  • +7 495 500 29 80


Факс:
  • +7 846 336 58 01
Для корреспонденции
  • 117570, г. Москва, А/Я №32


Эл.почта

Это закрытый раздел сайта, просмотр только после регистрации
ВХОД
Ошибка
Эл. почта
Пароль
Войти
Вспомнить пароль
Зарегистрироваться
РЕГИСТРАЦИЯ
Ошибка
Имя*
Фамилия*
Адрес e-mail*
Регистрация
Авторизация
ВОСТАНОВЛЕНИЕ
Ошибка
Адрес e-mail
Востановить
Авторизация