Институт следственных судей: Состязательность следствия


06.10.2015

Институт следственных судей: Состязательность следствия

Институт следственных судей: Состязательность следствия


Принцип состязательности сторон традиционно считается одним из важнейших и основополагающих в российском уголовном процессе. Теоретически. На практике, к сожалению, адвокаты нередко сталкиваются с нарушением данного принципа, и в большей степени это проявляется именно на стадии предварительного расследования, когда адвокат де-факто полностью зависит от следователя и не имеет объективной возможности реализовать права, гарантированные ему как процессуальным законодательством, так и Федеральным законом N 63-ФЗ от 31.05.2002 "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", в целях осуществления эффективной защиты. В частности, практически каждому адвокату знакома ситуация когда следователь немотивированно отклоняет его ходатайства, в частности о приобщении доказательств к материалам дела, особенно если такие доказательства идут "вразрез" с версией следствия, о допросе свидетелей, которые могут подтвердить доводы невиновности подзащитного, о совершении некоторых процессуальных действий, опровергающих подозрение подзащитного в причастности к совершению преступлений, и т.п. Подобная борьба со следствием за возможность эффективно защищать стала классикой жанра на стадии предварительного расследования. А возможно ли иначе, если единственной фигурой, от которой зависит принятие любого процессуального решения в рамках предварительного расследования, на данной стадии является именно следователь, а любые действия адвоката фактически (и процессуально) им контролируются и иногда управляются? Можно ли вообще говорить о состязательности на стадии предварительного расследования, если одна из двух сторон, имеющих диаметрально противоположные цели, имеет процессуально закрепленную возможность принимать решения относительно действий другой стороны, оценивать их и даже оказывать влияние? Очевидно, что нет.
Одним из способов устранения такой коллизии видится введение на стадии предварительного расследования процессуальной фигуры следственного судьи. На заседании Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека в октябре 2014 г. судья Конституционного Суда РФ в отставке Тамара Морщакова подняла этот вопрос и, комментируя возможность данного нововведения, пояснила, что данный институт совсем не нов для российского уголовного процесса и служит цели "отдельно от рассмотрения уголовных дел решения вопроса о законности действий органов расследования и тому, чтобы признавались в установленном порядке материалы как стороны обвинения, так и стороны защиты в качестве доказательств ".

Но станет ли появление фигуры следственного судьи шагом на пути к состязательному процессу, в частности на стадии предварительного расследования? Для того чтобы дать ответ на этот вопрос, необходимо для начала разобраться, кто же такой "следственный судья" и как состязательность сторон реализовалась при наличии данной процессуальной фигуры в опыте прошлых лет российского государства, а также других стран.
В "Основных положениях преобразования судебной части в России" 1862 г. и Судебных уставах 1864 г. сохранились институты предварительного расследования, закрепленные "Учреждением судебных следователей". "Учреждение судебных следователей" (а не следственных судей!) пока сохраняло институт депутатов, однако на практике он действовал крайне плохо, так как "депутаты, назначенные для защиты самой большой части подсудимых, то есть мещан и сельских обывателей, не имели надлежащих познаний в законах о судоустройстве, не в состоянии были проверить действия следователя и даже по положению своему к нему не отважатся делать никаких возражений и обыкновенно просто подписывают бумаги, не зная даже их содержания" . Однако стоит отметить, что основу судебной реформы тех лет составляла идея "отделения судебной власти от власти административной, что должно выражаться в передаче следственных полномочий судебному органу с оставлением за полицией выполнения комплекса предшествующих следствию необходимых действий (дознания). Следствие как деятельность судебная должно было стать объективным, а также процессуально и ведомственно независимым от власти административной, чему, безусловно, способствовало устранение следователя от выполнения функций преследования и сыска, несовместимых с его новым статусом" . В таком контексте вполне очевидна тождественность понятий "судебного следователя" времен судебной реформы XIX века и "следственного судьи" в понимании этого термина в современном уголовно-процессуальном дискурсе.

В первые годы становления советского государства предварительное следствие осуществлялось самими судьями либо следственными комиссиями, а впоследствии - единолично следователями, находящимися при судах, и могло быть начато не только по заявлениям и сообщениям о преступлении, но и в случае непосредственного усмотрения следователей и судей.
Принятое 21 октября 1920 г. Положение о народном суде возложило производство предварительного следствия на единолично действующих народных следователей и, кстати, вообще устранило возможность участия защитника на предварительном следствии.
Первый УПК РСФСР, принятый 25 мая 1922 г., сохранял за следователем положение в судебном ведомстве, которое осуществляло контроль за предварительным следствием, и наделял его предварительными судебными функциями по оценке и исследованию материалов дознания, предписывая направлять предварительное следствие в сторону наиболее полного и всестороннего исследования обстоятельств дела, чем существенно ограничивался обвинительный уклон в его деятельности.
Последующие законодательные нововведения 20-х - 30-х гг. XX века были направлены на отлучение следователя от судебной власти и на непризнание за предварительным следствием функций судебной деятельности, что не только серьезно повлияло на размывание состязательных начал в советском уголовном процессе, но и снизило его эффективность. В 1929 г. следственный аппарат был передан из судебного ведомства в органы прокуратуры, а полномочия органов дознания практически были приравнены к полномочиям следователя, что в полной мере свидетельствует о переходе досудебного производства на розыскные начала и утрате им даже минимальных признаков состязательности. Следует помнить и о некоторых экстравагантных особенностях уголовного процесса тех лет - здесь показателен тезис Н.В. Крыленко о двух его формах: "один для трудящихся, другой - для классового врага" , - что должно учитываться при определении характера уголовных репрессий. Таким образом, "приобретя черты состязательности в ходе судебно-правовой реформы шестидесятых годов XIX столетия, российский уголовный процесс затем вновь превратился в сугубо следственный, периодически использующий элементы инквизиционности (чрезвычайные суды, отказ от участия защитника, недопустимость обжалования приговора по некоторым делам и т.д." .

УПК РСФСР 1960 г. был призван отвести уголовно-процессуальное законодательство от процедур, характерных для периода репрессий 30-х - 50-х гг. прошлого столетия, однако и в нем не было ни понятия состязательности, ни равенства сторон, а главным по-прежнему провозглашалось не состязание, а активная, направленная на осуществление задач советского правосудия деятельность органов государства - предварительного следствия, прокуратуры и суда. При этом советскими процессуалистами уже начали разрабатываться способы формирования состязательного расследования уголовных дел, в частности путем введения в досудебные стадии уголовного процесса нового (точнее, к тому времени уже хорошо забытого) участника правоотношений - следственного судьи.
В конце 80-х годов прошлого столетия в поддержку этого предложения высказались 75,5% судей, 44,1% следователей, 29,7% прокуроров, против выступили соответственно 13,2%, 45,6%, 48,4% . Судебный следователь должен был обеспечить равные процессуальные возможности сторон обвинения и защиты по участию в собирании доказательств. В этой связи предполагалось наделить его полномочиями по производству следственных действий для получения доказательств по ходатайству сторон. Однако законодатель не реализовал данное предложение ученых, посчитав, что подчинение следователя суду неизбежно повлечет за собой для последнего отвлечение от своей непосредственной функции по осуществлению правосудия ради осуществления руководства следователем. Введение должности судебного следователя приведет к тому, что суд, рассматривающий дело по существу, неотвратимо станет связан с решениями, принятыми ему подчиненными должностными лицами, а функции следственных и судебных учреждений смешаются . Не говоря уже о том, что судья, фактически руководящий, таким образом, расследованием, неминуемо становится ответственным за состояние следственной работы.

Распад СССР и радикальные преобразования социально-экономического и политического строя в России (1992 - 1993 гг.) сделали вновь востребованной идею осуществления судебного контроля за предварительным расследованием. Однако ни последующие редакции УПК РСФСР, ни вступивший в силу 1 июля 2002 г. УПК РФ не содержат законодательно закрепленной процессуальной фигуры следственного судьи (судебного следователя).
Обращаясь к опыту зарубежных стран, нельзя не отметить, что фигура следственного судьи не нова и, более того, традиционна для стран континентальной системы права, при этом для него характерно органическое соединение в статусе одного и того же субъекта публично-правовых отношений как полномочий следователя, так и органа судебной власти, осуществляющего судебный контроль за соблюдением законности в деятельности органов предварительного расследования, в частности за реализацией принципа состязательности сторон.
Так, во Франции, родоначальнице классического континентального смешанного процесса, который был воспринят почти всеми государствами Европы, а также Российской империей, фигура следственного судьи (juge d'instruction) является ключевой и одним "из наиболее красивых институтов уголовного процесса" . Французская уголовно-процессуальная доктрина признает за предварительным следствием наиболее значительную часть уголовного процесса в целом, даже по отношению к судебному разбирательству, что во многом определяется ролью следственного судьи, чьи полномочия делятся на следственные (розыскного характера) и юрисдикционные (судебные). В результате реформы французского уголовного процесса, в частности принятия Закона "О защите презумпции невиновности и прав потерпевших", юрисдикционные функции следственного судьи основательно потеснили его розыскные полномочия, он "становится все менее следователем и все более судьей". Так, наряду со следственным судьей, появилась еще одна фигура французского уголовного процесса - судья по свободам и заключению, который стал еще одним судебным органом, обеспечивающим объективность и законность предварительного следствия, обладая исключительно юрисдикционными полномочиями (к примеру, право принятия решения о заключении под стражу принадлежит только ему).

Примерно в том же контексте участкового судью в Германии называют "судьей по арестам". Уголовный процесс Германии развивался по французскому образцу с сильным публичным началом: до недавнего времени состязательность рассматривалась исключительно как форма, а не принцип правосудия, полностью исключалась возможность медиационных (примирительных) процедур. При этом большую роль на стадии предварительного расследования играет следственный судья, который не принимает дело к своему производству, следовательно, не несет ответственности за результаты уголовного преследования, оставаясь независимым от обвинительной функции. Прокурор вправе обратиться к такому судье с целью легализации того или иного доказательства или для производства определенных следственных действий. Также правом обращаться к участковому следственному судье с ходатайством о получении доказательств наделен защитник. В Бельгии и Голландии следственные судьи - это прежде всего органы предварительного следствия первой инстанции. Напротив, в Латвийской Республике функции следственного судьи направлены на обеспечение конституционных прав и свобод личности в уголовном процессе, а не на собирание доказательств и подготовку следственных материалов для суда.
Говоря об опыте бывших союзных республик, нельзя не отметить уголовный процесс Республики Молдова, в котором введен "судья по уголовному преследованию", к компетенции которого относится осуществление практически всех превентивных функций судебного контроля. 20 ноября 2012 г. в Украине был введен в действие новый УПК, новацией которого стало введение института следственных судей. На стадии предварительного расследования судья стал ключевой фигурой, а многие вопросы, которые ранее были отнесены к компетенции прокурора и следователя, теперь решаются следственным судьей. Определение понятия "следственный судья" приводится в п. 18 ч. 1 ст. 3 УПК Украины: "Следственный судья - судья суда первой инстанции, к полномочиям которого относится осуществление в порядке, предусмотренном настоящим Кодексом, судебного контроля за соблюдением прав, свобод и интересов лиц в уголовном производстве". Условно полномочия украинского следственного судьи можно классифицировать на следующие группы: 1) полномочия относительно решения вопроса о применении мер уголовно-процессуального принуждения; 2) полномочия относительно рассмотрения жалоб на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя и прокурора; 3) полномочия относительно решения вопроса о проведении следственных действий, которые ограничивают конституционные права и свободы человека, в том числе о проведении негласных следственных (розыскных) действий; 4) полномочия по обеспечению и защите прав человека. Причем последние достаточно обширны. В качестве примера можно привести чч. 6, 7 ст. 206 УПК Украины: "6. Если во время любого судебного заседания лицо заявляет о применении к нему насилия во время задержания или содержания в уполномоченном органе государственной власти, государственном учреждении (орган государственной власти, государственное учреждение, которым законом предоставлено право осуществлять содержание под стражей лиц), следственный судья обязан зафиксировать такое заявление или принять от лица письменное заявление и: 1) обеспечить безотлагательное проведение судебно-медицинского обследования лица; 2) поручить соответствующему органу досудебного расследования провести исследование фактов, изложенных в заявлении лица; 3) принять необходимые меры для обеспечения безопасности личности согласно законодательству. 7. Следственный судья обязан действовать в порядке, предусмотренном частью шестой, независимо от наличия заявления лица, если его внешний вид, состояние или другие известные следственному судье обстоятельства дают основания для обоснованного подозрения нарушения требований законодательства при задержании или содержания в уполномоченном органе государственной власти, государственном учреждении".
Как видно из опыта ряда стран, фигура следственного судьи, вне зависимости от преобладающего характера его полномочий - следственных или судебных, - играет важную роль в уголовном судопроизводстве. И введение такой фигуры в российский уголовный процесс, безусловно, существенно его изменит, привнеся в него, помимо ряда очевидных преимуществ, и неизбежные сложности.
С одной стороны, процессуальная фигура следственного судьи внесет определенный элемент достоверности судебных доказательств, предотвращая тем самым большинство из возможных конфликтов между сторонами в суде первой инстанции, но не приведет ли это к тому, что стадия судебного следствия станет неким формальным элементом процесса, на котором суд практически не будет непосредственно исследовать доказательства, а "автоматически" принимать те, которые уже были предметом рассмотрения у следственного судьи. Каковы пределы оценки доказательств следственным судьей - формальная проверка допустимости на отсутствие процессуальных нарушений или более глубокая оценка, в том числе и по критерию относимости? Станет ли он независимым арбитром между двумя "состязающимися" сторонами либо будет формально "закреплять" полученные на стадии предварительного расследования доказательства?
Не совсем очевидно, как совместить организационную независимость следственного судьи как от стороны обвинения и защиты, так и от суда, непосредственно разрешающего дело, с возможностью обжалования решений такого судьи и кому делегируют функции вышестоящей инстанции по отношению к следственному судье? В свою очередь, не приведет ли наличие возможности обжалования к еще большему затягиванию процесса, а также злоупотреблению правом обеими сторонами?
И, наконец, станет ли институт следственных судей шагом вперед, к реализации принципа состязательности сторон, при котором защитник сможет де-факто участвовать в процессе доказывания, или же превратится в еще один элемент системы с "обвинительным уклоном"?

Теги: Адвокат
Автор:  О.В. ОТЧЕРЦОВА

Частые вопросы

Адрес

  • 443 093, г. Самара
    ул. Мориса Тореза, 1а (адрес адвокатской коллегии)

График работы
  • Круглосуточно
  • 7 дней в неделю

Сайт
Телефон
  • +7 495 500 29 80


Факс:
  • +7 846 336 58 01
Для корреспонденции
  • 117570, г. Москва, А/Я №32


Эл.почта

Это закрытый раздел сайта, просмотр только после регистрации
ВХОД
Ошибка
Эл. почта
Пароль
Войти
Вспомнить пароль
Зарегистрироваться
РЕГИСТРАЦИЯ
Ошибка
Имя*
Фамилия*
Адрес e-mail*
Регистрация
Авторизация
ВОСТАНОВЛЕНИЕ
Ошибка
Адрес e-mail
Востановить
Авторизация