Проблемы квалификации и доказывания разбойных нападений


09.10.2015

Проблемы квалификации и доказывания разбойных нападений

Несмотря на то что статистика преступности показывает устойчивую динамику снижения количества регистрируемых случаев грабежей и разбоев, посягательства на объекты кредитно-финансовой сферы (банки, отделения почты, пункты обмена валюты и др.) и перевозчиков денежных средств (инкассаторов, экспедиторов, частных предпринимателей, материально ответственных лиц и др.) остаются серьезной проблемой для подразделений органов внутренних дел.
В 2013 г. в органы МВД России поступили сведения о совершении 143 случаев нападения на банковские учреждения (кассы, офисы, филиалы, хранилища) и 41 нападения на почтовые отделения. В том же году было зарегистрировано 60 нападений на перевозчиков денежных средств, в том числе 3 случая разбойного нападения на инкассаторов (по одному случаю в Москве, Архангельской и Самарской областях) и 18 случаев нападения на почтальонов на маршруте доставки пенсий . В результате этих преступлений похищено денежных средств на сотни миллионов рублей.

Такие нападения представляют повышенную опасность еще и ввиду того, что в большинстве случаев они сопряжены с посягательствами на иные, помимо чужой собственности, объекты уголовно-правовой охраны (на жизнь или здоровье другого человека, на общественную безопасность, порядок управления и др.). По изученным нами уголовным делам о нападениях на исследуемые объекты к виновным кроме статьи 162 УК РФ применялась та или иная совокупность ст. 105, 126, 139, 158, 159, 161, 163, 166, 167, 209, 222, 223, 226, 318, 325 УК РФ .

Все случаи разбойных нападений на объекты кредитно-финансовой сферы и перевозчиков денежных средств направлены на завладение денежными средствами в крупном (ч. 3 ст. 162 УК РФ) или особо крупном (п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ) размере. Во всех случаях нападений используется оружие или предметы, используемые в качестве оружия (ч. 2 ст. 162 УК РФ), а нередко при их использовании причиняется тяжкий вред здоровью потерпевшему (п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ). В большинстве случаев такие нападения совершаются группой лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 162 УК РФ) или организованной группой (п. «а» ч. 4 ст. 162 УК РФ).
Многообъектность самого разбоя и его сопряженность с причинением вреда другим объектам уголовно-правовой охраны, приводящим к разнородным вредным последствиям, обусловливают ряд проблем в его квалификации.
Хотя разбой относится к усеченным составам и считается оконченным с момента нападения, однако в квалифицированных составах требуется установить наличие причинной связи между фактом нападения и реально наступившим последствием в виде ущерба в крупном (ч. 3 ст. 162 УК РФ) или особо крупном (п. «б» ч. 4 ст. 162 УК РФ) размере или нападением и причиненным тяжким вредом здоровью человека (п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ). Такая необходимость в первом случае вызвана тем, что иногда жертвы нападений намеренно завышают (чтобы скрыть недостачу, присвоить часть денег, списав их как похищенные) или занижают (из-за нежелания раскрывать источник происхождения денег) реально похищенную сумму. Виновные в случаях неудачных нападений тоже придерживаются выгодной для них версии об отсутствии у них умысла на завладение деньгами в крупном или особо крупном размере , что снижает тяжесть совершенного деяния и меняет квалификацию. В большинстве подобных случаев суды при отсутствии других квалифицирующих признаков оценивают содеянное по ч. 1 ст. 162 УК РФ.

Однако во многих случаях суды все-таки приводят доказательства, на основе которых был сделан вывод о сумме похищенных денег. Так, в одном из Апелляционных определений Верховного Суда РФ указывается, что объем похищенного правильно установлен с учетом показаний потерпевшего К. и других материалов дела. Сам Б. в ходе предварительного следствия пояснял, что при разделе денег каждому досталось более ста семидесяти тысяч рублей .

В другом Определении Верховного Суда при установлении суммы похищенного за основу были взяты показания потерпевшей П., которые, по мнению суда, являются «...конкретными, последовательными, согласуются между собой и объективно подтверждаются другими доказательствами, а именно протоколами осмотра предметов, результатами осмотра в суде расписок о денежных суммах, взятых в долг К. и Ж. и изъятых в ходе выемки у П., данными акта почерковедческой экспертизы, сведениями, содержащимися в записной книжке потерпевшей, о наличии долговых обязательств Ж., К. и Ч., показаниями свидетелей Б., Б.» .

В случаях недоведения начатого преступления до конца по независящим от этого лица обстоятельствам установлению подлежит наличие соответствующего умысла на завладение денежными средствами в крупном (250 тыс. рублей) или особо крупном (1 млн. руб.) размере. Наличие такого умысла является основанием для квалификации разбойного нападения как оконченного разбоя, совершенного в крупном или особо крупном размере (п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. Практически во всех случаях совершения разбойных нападений на объекты кредитно-финансовой сферы виновные использовали оружие или предметы, используемые в качестве оружия. В.Ф. Анисимов справедливо отмечает, что применение оружия при разбое создает реальную возможность причинения серьезного вреда здоровью потерпевшего и даже его смерти. Кроме того, применение при нападении оружия существенно облегчает достижение преступных целей, так как в глазах потерпевшего расправа в случае невыполнения требований преступника представляется неотвратимой . Агрессивность нападения и интенсивность насилия в существенной степени возрастают, если разбой совершается вооруженными преступниками. А применение оружия как средства устрашения делает угрозу со стороны нападающих намного более действенной, способной парализовать волю потерпевшего, его желание оказать сопротивление .

Заметим, что В.Ф. Анисимов, так же как и ряд других авторов , не различает термины «использование оружия» и «применение оружия». Между тем правильное понимание понятий «применение» и «использование» обретает принципиальное значение в случаях разбойных нападений, сопряженных с угрозой причинения вреда здоровью.

Мы полагаем, что термин «использование» применим к случаям, когда посредством предметов, используемых в качестве оружия, причиняется вред здоровью или создается угроза причинения такого вреда, в том числе и к случаям демонстрации оружия. А термин «применение» оружия уместен для отражения случаев реального его применения в соответствии с его функциональным назначением, предполагающим эксплуатацию тех свойств, которыми наделен данный предмет именно в качестве оружия (например, производство предупредительных выстрелов) .

По вопросу квалификации разбоя, сопряженного с демонстрацией заряженного (годного) огнестрельного оружия и незаряженного, неисправного оружия или макета оружия, в научной литературе не утихают дискуссии, а судебная практика не отличается единством понимания и, соответственно, применения закона.
В частности, А.И. Бойцов полагает, что один факт наличия у виновного оружия в момент имущественного посягательства без его применения в указанных целях не дает оснований для квалификации содеянного в качестве вооруженного разбоя . Такое понимание вооруженного разбоя в науке вытекает из разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, требующего в упомянутом Постановлении от 22 декабря 2002 г.
Изучение значительного количества судебных решений, в которых обсуждался вопрос о разграничении демонстрации годного оружия (ч. 1 ст. 162 УК РФ, как это определил Пленум) и его применения при угрозе (ч. 2 ст. 162 УК РФ), показывает, что разъяснения Пленума по данному вопросу вызывают трудности в понимании и их применении на практике. Включив в абз. 3 п. 23 Постановления разъяснение о том, что «если лицо лишь демонстрировало оружие... или угрожало заведомо негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия, например, макетом... не намереваясь использовать эти предметы для причинения телесных повреждений...», Пленум, по сути, требует от судов демонстрацию настоящего заряженного оружия квалифицировать так же, как и демонстрацию неисправного или незаряженного оружия или макета оружия. Тем самым Пленум угрозу настоящим оружием приравнял по степени общественной опасности к угрозе предметами, используемыми в качестве оружия, в том числе и незаряженным или неисправным оружием.
На первый взгляд такое разъяснение Пленума кажется разумным, поскольку в сознании потерпевших любой предмет, обладающий достаточной внешней схожестью с узнаваемыми предметами (например, макет пистолета или настоящий пистолет), воспринимается и отображается в совокупности с объектом (кредитно-финансовая организация, перевозчик денежных средств), предметом посягательства (крупная или особо крупная сумма денег), обстановкой совершения преступления (ночь, безлюдное или мало освещенное место и др.) как предмет, способный причинить вред, т.е. как настоящее оружие. Соответственно, в сознании потерпевшего демонстрация таких предметов всегда является демонстрацией реального оружия вне зависимости от того, является ли оно настоящим или макетом, заряжено оно или нет. А если потерпевший понимал, что ему угрожают негодным или незаряженным оружием либо макетом оружия, то содеянное, согласно разъяснениям Пленума, образует грабеж. Таким образом, для квалификации деяния как грабежа или разбоя значение имеет то, чем на самом деле является предмет (оружием или его макетом), как потерпевший воспринимает демонстрируемый предмет (оружие заряжено или нет), а также намерение нападающего (использовать или нет предмет для нанесения вреда здоровью потерпевшего).
Наше исследование показало, что во всех случаях нападений на объекты кредитно-финансовой сферы или перевозчиков денежных средств потерпевшие воспринимали демонстрируемые предметы как реальное оружие. В таких случаях решающее значение для правильной квалификации имеет то, чем на самом деле являлся предмет (оружием или макетом), и намерения нападающего. Если квалификация угрозы заведомо для нападающего негодным оружием или макетом оружия по ч. 1 ст. 162 УК РФ логична (потерпевший рассматривает его как реальное оружие), то этого нельзя сказать о случаях угрозы годным оружием, даже если лицо и не собирается его применять для причинения вреда. Если незаряженное оружие по степени опасности (способности, вернее неспособности, причинить вред) и может быть ближе к макету оружия, то заряженное оружие создает непосредственную и реальную угрозу (фактическую, а не мнимую потерпевшими) жизни и здоровью потерпевшего. Для реального причинения вреда в данном случае достаточно нажать на курок, что при определенных условиях может быть сделано даже инстинктивно.
В утратившем силу Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 марта 1966 г.
Как видим, новое Постановление его разработчиками было дополнено положением, уравнявшим годное оружие и предметы, его имитирующие. Случаи, когда признак угрозы годным оружием наличествовал в «чистом виде», на практике не встречаются. Во всех изученных приговорах наравне с демонстрацией оружия наличествовали другие квалифицирующие признаки разбоя (группа лиц по предварительному сговору, крупный или особо крупный размер и др.), которые затушевывали угрозу оружием, хотя само деяние квалифицировалось по ч. 2 - 4 ст. 162 УК РФ. В некоторых приговорах указывалось: «Об угрозах применения насилия, опасного... свидетельствуют факты демонстрации огнестрельного оружия...» , но не выделялось, по какой статье в этой части квалифицируется деяние.

Излишним представляется и использование в Постановлении двух терминов: «демонстрация» и «угроза», которые суды понимают как различные действия, подлежащие самостоятельной оценке, считая, что демонстрация оружия возможна без угрозы. Полагаем, что демонстрация такого оружия, как, впрочем, и другого предмета, и есть проговоренная или непроговоренная угроза его применения, т.е. угроза насилием, опасным для жизни или здоровья .

Ввиду того, что альтернативным признаком объективной стороны разбоя является угроза применения соответствующего насилия, в Постановлении от 22 декабря 2007 г. Абзац 3 п. 23 начать со слов:
«Если лицо угрожало заведомо негодным или незаряженным оружием либо имитацией оружия, например...»
Дополнить п. 23 абзацами следующего содержания:
«Разъяснить, что под угрозой применения насилия, опасного для жизни или здоровья, следует понимать психическое воздействие на потерпевшего, выразившееся в высказывании о намерении немедленно причинить потерпевшему или другому лицу смерть или вред, опасный для жизни или здоровья (демонстрация оружия или предметов, используемых в качестве оружия, производство предупредительных выстрелов из оружия и др.).
Под применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, в ч. 2 ст. 162 УК РФ следует понимать умышленные действия, направленные на их использование для непосредственного причинения физического вреда потерпевшему или иному лицу».

Теги: Квалификации
Автор:  Гасанов Р.С.

Частые вопросы

Адрес

  • 443 093, г. Самара
    ул. Мориса Тореза, 1а (адрес адвокатской коллегии)

График работы
  • Круглосуточно
  • 7 дней в неделю

Сайт
Телефон
  • +7 495 500 29 80


Факс:
  • +7 846 336 58 01
Для корреспонденции
  • 117570, г. Москва, А/Я №32


Эл.почта

Это закрытый раздел сайта, просмотр только после регистрации
ВХОД
Ошибка
Эл. почта
Пароль
Войти
Вспомнить пароль
Зарегистрироваться
РЕГИСТРАЦИЯ
Ошибка
Имя*
Фамилия*
Адрес e-mail*
Регистрация
Авторизация
ВОСТАНОВЛЕНИЕ
Ошибка
Адрес e-mail
Востановить
Авторизация